Мария (maria_iori) wrote,
Мария
maria_iori

Шкатулка

    Когда мы были маленькие, мы рисовали свастику. Просто так. Черточка, еще одна черточка, симметрия и легкость исполнения, чертили на запотевшем окне балконной двери старой хрущевки. Знаете те, деревянные двери грубо покрашенные белой краской и постоянный сквозняк из-под двери. Нет, можно конечно было это обозвать и французской дверью, но язык не поворачивается.
    Чтобы не сквозило, бабушка затыкала щель старым тряпичным ковриком, состоящим из маленьких, прям малюсеньких кусочков, всех разных, от старых обрезков ткани, и от этого он был мохнатый и ужасно симпатичный.
    Помню, когда я пошла в первый класс, в школе я узнала от своих одноклассников, что бывает детей бьют, не просто наказывают, не покупая мороженное или ставя в угол, а бьют по попе. Не знаю, может быть в середине восьмидесятых годов это было нормально, или же дети просто выдумывали себе такие страшилки, что-то наподобие "в черном черном доме, в черной черной комнате, была черная черная кошка...".
    Наши родители, мне кажется, нас почти и не наказывали, может быть иногда и зря. Но если родители еще как то могли ругаться, то бабушка - нет. Максимум поджать губы и обидеться. И это уже было самое настоящее наказание. Тем более Дед. Деда вообще походил скорее на огромного доброго русского мишку, такого с московской олимпиады. А что, вполне похож. С ним можно было делать все, что угодно. Хоть веревки вить, хоть прыгать, разбрасывать игрушки, делать "домик" из старого круглого стола посреди большой комнаты, и ничего потом не убирать. Дед был само совершенство, ему было совершенно наплевать убираем ли мы за собой игрушки, в отличие от бабушки.
    Почему нашего деда звали Дим - никто наверное уже не помнит. Хотя говорят, что это я ему дала такое прозвище. Да, Дим не в смысле Дмитрий, нет, дедушку звали то Миша на самом деле. Но для меня он всегда был Димом. Может быть как Дим, белое ухо? Или там было Бим? Не помню.
    Первый и единственный раз, когда я помню его сердитым и очень рассерженным, был именно тогда, когда мы выводили странные кресты на морозном окне. Кажется, мы даже получили по попе, и бабушка волновалась, защищала и оправдовала нас.
    Тогда он нам ничего почти и не рассказал, мы еще и в школу не ходили, мне было лет шесть, моему двоюродному брату соответственно не больше четырех. Что мы вообще могли понимать? Мало чего.
    А дед слова не любил, и много их не говорил. Он просто достал из комода, из второго ящика сверху, шкатулку. И пока он ее искал в бабулькином тряпье, все повторял, что сейчас он даст нам посмотреть одну такую вещь, которую никому не показывает, и она такая.. важная, особенная и нужно относиться очень бережно, иначе никогда потом во второй раз нам этого уже не покажут.
    В маленькой резной шкатулке лежали медали. Разные и красивые, с позолотой и красными ленточками. Нам разрешали их рассматривать, перебирать, сравнивать - и потом убирали обратно в комод, в дальний уголок ящика под старое одеяло.
    Дед не носил медалей. Никогда. И уговорить его было невозможно. Мы рассматривали на парадах стариков в медалях, в старых фильмах, искали похожие, такие же, что были у деда, и нам очень хотелось увидеть его в них. Но дед не ходил на парады, и никогда не одевал медалей. Самой главной отговоркой было - зачем портить пиджак, там же для них придется делать дырку, дырявить хороший пиджак, да не один раз.
    И про войну он не хотел говорить, и не говорил, и не рассказывал почти никогда. А нам было интересно, очень. А как же иначе. Вот, прям перед нами человек, который лично в этом принимал участие, и ни одного рассказа, ничего.Как было обидно. Немножко даже до сих пор.
    Мы были маленькими и родители часто нас оставляли у бабушки на праздники, выходные, на каникулы. И мы часто рассматривали медали и пытали деда про войну. И лишь на один вопрос он нам дал ответ. Когда мы спросили, а убивал ли ты фашистов? Он всегда отвечал нет. Наверное, это была единственная ложь, которую мы слышали от него. Нельзя говорить детям, что ты кого-то убивал, даже если была война, и ты там был для этого.
    Потом, когда мы подрасли, мы стирали свастику с замерзших окон трамвая, ссорились с мальчишками, которые рисовали в тетрадях ее на уроках, потому что они дураки и ничего не понимали. Дед всегда так говорил, если кто-то ее рисует, это потому что он еще дурак и ничего не понял, а мы думали, это потому что у него нет такого Деда с потаенной деревянной шкатулкой.
Tags: Русь*, истории из моей жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments